О диалектике
 
 М.И. Беляев, 1999-2007 г,©Вверх

МЫ ДИАЛЕКТИКУ УЧИЛИ НЕ ПО ГЕГЕЛЮ!?

Многие люди старшего поколения хорошо помнят, с какой гордостью произносилась фраза — «Мы диалектику учили не по Гегелю». Это изречение давало нам представление о философии Гегеля, как о некой негативной науке, пришедшей к нам как пережиток прошлого. Теперь наступает время нового осознания диалектики Гегеля для Учеников, освоивших азы нового мышления. Наступает время осознания, что мы напрасно учили диалектику не по Гегелю. Только одно единственное высказывание Гегеля:
«Истинный закон есть отношение двух понятий» позволяет осознать величие этого человека, ибо уже в этом высказывании звучит мысль о целостности монады и законе эволюции отражающей монизм двойственного отношения на всех этапах эволюции.
На данной странице не преследуется цель провести анализ и подвести итоги деятельности этого поистине великого философа. Наша цель гораздо скромнее и, возможно, приводимые ниже фрагменты из книги И. А. Ильина помогут нам не только лучше осознать величие философии Гегеля, но и узнать (осознать) его ошибки и искажения, а также увидеть (осознать) искажения, привносимые в нее другими философами. Гармония нового мышления позволяет эти фальшивые нотки увидеть каждому Ученику самостоятельно, без комментариев автора сайта, увидеть своими глазами блеск и нищету современной философии. Я полагаю, что прилежным Ученикам этот процесс доставит истинное творческое наслаждение, поможет лучше усвоить уроки школы нового мышления.

И. А. Ильин. «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека».
Санкт — Петербург, «Наука» 1994г
с. 24. Термин «конкретный» происходит от латинского слова «concrescere»."Crescere» означает «расти», «concrescere» — срастаться, возникать через сращение.
Представление о реальном мире единичных, конечных вещей, окружающих людей и включающих их, до известной степени, в свой состав, столь незаметно укореняется в них, до такой степени присуще им, настолько практически нужно и полезно им, что расстаться с этим представлением им кажется невозможно. С этим представлением они просыпаются и засыпают, в верности его они ежеминутно убеждаются, с ним они приступают к построению эмпирической науки, при его помощи они успешно живут и пытаются вообразить себе свою смерть. То, что люди знают, они знают, по -видимому, именно об этом мире нашего эмпирического представления; их наука есть наука о нем; их «ум» есть ум этого мира. От этого — то способа филосовски видеть вещи и понимать мир Гегель, в естественном и незаметном развитии души своей, ушел навсегда, перестроив его радикально и органически. Последствием этого явилось то, что вместе со способом понимания изменился и сам понимаемый предмет.
..с.24. Итак, конкретное эмпирическое — это уровень мышления, который определяется тем, чем интерессуется мышление; если иметь ввиду человека, то женщина, идя по улице, рассматривает витрины магазинов, а мужчина рассматривает автомобили: кого что интерессует тот то и видит, хотя любой человек имеет возможность увидеть все. Выбор того что интерессует, в конечном итоге формируется индивидуумом самостоятельно, но, это ему только кажется, так как первопричины выбора определены органами чувств, которые индивид получает с рождения. Разум человека находящийся на уровне эмпирически конкретного мышления, поэтому, (a/.+l'c%bao тем кто подключил к центрам удовольствия то, что необходимо для решения задачь создателя, а не самим человеком, т. е. человек думает какой он ловкий, какой умный, какой изворотливый, а на самом деле все это лишь игра не сознающего себя разума.
Известная пословица гласит: умный человек легко выходит из самых трудных ситуаций, а очень умный никогда в них не попадает. Из этого высказывания видно, что разум человека способен осознать свое рабское положение относительно своих органов чувств, как от боли так и от удовольствий, т. е. контроль над собственными потребностями, определяемыми органами чувств, есть первое условие непоподания в трудные ситуации. Многочисленные высказывания о победе над собой не находят понимания как раз потому, что человек не понимает истинного положения своего разума, как в мире вообще, так в собственном теле в частности. Уровень эмпирически конкретного мышления есть уровень мышления зла, так как полностью подчинен разуму непонимающему то, что для удовлетворения органов чувств разум не обязателен. Разум в таком случае используется для избежания ответственности за совершенное зло, что является естественным продолжением основного назначения разума — обеспечивать выживание.
Одно только осознание индивидуумом факта неразумности использования разума с целью удовлетворения органов чувств уже способно перевернуть полностью то, что называется мировоззрением. Станет понятно почему Гегель определил любовь как дефект мысли.))
с. 28 …Конкретное — эмпирическое есть царство конечного существования,"собрание конечных действительностей»; это худшая из разновидностей конечного…
Это море конечно — единичных вещей, их свойств и составных частей есть не что иное, как внешний пространственно — временной мир, целесообразное и умелое ориентирование в котором многие принимают за самую сущность жизни.
…Однако конкретно — эмпирический мир существует не b.+l*. в пространстве, но и во времени; временность его, может быть, еще пагубнее влияет на его судьбу, чем пространственность.
…Пространство и время, это необходимые формы конкретного эмпирического, суть нечто совершенно дискретное и совершенно непрерывное.
… Это есть сфера изменчивого, неустойчивого, преходящего и смертного;здесь всякая вещь надломлена; она несет в себе зерно своей гибели, и час ее рождения есть час ее смерти.
…Непосредственность, созерцаемость, и чувственность суть три основные черты, характеризующие отношение человеческого сознания к миру конкретной эмпирии. с.30…Эмипририческая непосредственность есть наивное состояние души…
…При такой непосредственности «я» еще не нашло себя и живет в «не-я» так, как если бы ничего и не могло быть кроме этого «не-я»…ибо не имеет себя, не имеет «я».
В таком непосредственном отношении эмпирическое
сознание стоит к воспринимаемым душою многообразным, единичным вещам пространственно — временной природы, так, как если бы вся реальность принадлежала им и кроме них ничего не было. Эмпирическое сознание живет в них и ими как высшей и несомненной достоверностью, и вследствии этого приковывает свою судьбу к их сутьбе и выпивает вместе с ними до дна чашу ничтожества и небытия. Вся сфера непосредственного существования и непосредственных представлений оказывается по существу своему лишь
примитивной несущественностью, задача которой состоит в том, чтобы уступить свое место высшей реальности и высшей форме сознания.
с. 31.. Беда, если дух, соблазнившись иллюзией этого якобы строго определенного «показания», признает в чувственном восприятии корень познавательной достоверности…
с. 37. Мысль есть вообще нечто абстрактное. Нужно, чтобы у того кто начинает мыслить, «померкли сначала зрение и слух»; чтобы он был «отвлечен от конкретного представления и вовлечен во внутренний мрак душевной ночи»; и чтобы он «в этой среде научился видеть, удерживать определения и различать». Абстрактное мышление есть уже внутренний процесс, движение души в самом себе и притом именно интеллектуальный процесс, направленный на нечто интеллектуальное, мыслимое, если угодно, на нечто «идеальное»…Сознание видит «себя», свое «я», и противостоящий, данный ему предмет. Эта «данность» есть не что иное, как конкретное эмпирическое. Оно есть первое, начальная основа, историческое начало всего дальнейшего знания.
Но в этой данности все сплошно и перепутано. Охватить ее целиком нет возможности — ни в глубину, ни в ширину; она сама до крайности изменчива и непостоянна. И вот сознание вступает на путь отрыва и задерживающей фиксации. Таково рождение абстрактной мысли.
с.38. Вэтом и состоит основной смысл «абстрактного» («adstraho» -«отвлекаю»): сознание разрывает живое, непосредственное целое на части, куски, стороны, элементы или определения, и оперирует как с объектом с этими, уже вполне новыми, предметными образованиями. Установив в материале какое — нибудь различие, сознание останавливается на нем, и это есть первый акт его — анализ. В результате анализа получается (классический случай) некоторая двоица, два отдельных и взаимно различных элемента, роль и участь которых также различна.
Для того чтобы получить нечто, поддающееся мышлению, сознание должно силою удержать одну из различных сторон, сосредотачивая на ней свое внимание: только при этом условии получается необходимая определенность в мышлении. Другая же часть подвергается своеобразному «забвению»; душа делает усилие, чтобы «затемнить и удалить» то, от чего отвлекается мыслимое; сознание не смотрит на него, вычеркивает, отпускает, отрицает, негирует, «отмысливает», ибо считает, что может обойтись без него. Все это конечно, с тем, чтобы при первой  же надобности «возобновить» вычеркнутое и найти в нем материал для новых абстракций. Но в момент отвлечения сознание смотрит только на одну сторону и именно ее — то как отвлеченную, абстрагированную, абстрактную и удерживает.
В противоположность опускаемой стороне, удерживаемая часть извлекается, изолируется, от связи с другими элементами и полагается в качестве содержания абстракции. В результате этого абстрактное оказывается всегда оторванным, отделенным, иэолированным и противопоставленным. Сознание ценою неполноты, лишения и ограничения покупает определенность и мыслимость. Однако нет сомнения, что именно в этом обмене оно вместе с полнотою предмета теряет и самую конкретно -эмпирическую данность. Такого изолированного от всех связей и взаимодействий содержания, которое препарировано абстрактною мыслью нигде в пространстве и во времени не существует.
…Поэтому «абстрагирующее мышление не следует рассматривать как простое отодвигание в сторону чувственного материала, который от этого» (будто бы) «не терпит ущерба в своей реальности». Нет. «Под воздействием вторгающейся мысли беднеет богатство бесконечно многообразной природы…
с. 40. „Мыслить эмпирический мир, значит … существенно изменять его эмпирическую форму и превращать его в нечто всеобщее.“
с.48. …Все чисто рассудочное мышление… оторвано от философской идеи, и, вседствие этого, неразумно и недуховно. На этом пути истина не постигается, ибо самый основной элемент его — формальная абстракция — не истинен.
с.49. …Абстрактное обособление есть начало зла.
с. 51 …"Абстрактность» составляет, по Гегелю, природу мысли, а «спекулятивность» ее основное свойство…
с.55. Спекуляция требует «уничтожения» самого сознания как конечного и субъективного.
с. 60. …Чувство есть всегда «нечто единичное», «длящееся один единичный момент» и принадлежащее единичному эмпирическому субъекту; и тот, кто ссылается на чувство, на непосредственное знание, на свое представление, на свои ощущения, тот «замыкается в свою партикулярность» и вступает на путь субъективистического произвола. Именно на этом пути всегда слагалась дурная, ложная религиозность. И всегда бывало так, что если решающий голос принадлежал субъективному «усмотрению и произволу», то религия оказывалась в корне подорванной. Ибо «непосредственное ощущение, не очищенное» силою разума, не представляет из себя ничего священного. Чувства сами по себе могут привести только к претензионным «вещаниям аракула», или «субъективным уверениям»; религия же, основанная на чувстве, вырождается с субъективную романтическую устремленность, или, еще хуже, в угнетающее и недостойное угнетение своей зависимости от какой — то высшей силы. Развязанная, неочищенная, непросветленная жизнь субъективных настроений и ощущений не может привести к истинной религии; нельзя признать религию истинной только потому, что она пережита «в чувстве или в сердце», что содержание ее основано на вере или на «непосредственном» знании: «все религии, самые ложные и недостойные, были также пережиты чувством и сердцем». Нет; «содержание должно быть истинным с самого начала, независимо от чувства»; содержание есть «предмет (die Sache), развивающий себя и слагающийся в царство истин и законов, а также в царство знания их и их последней основы — Бога».
с.61 Но чувствование и немыслящая интуиция, сами по себе, беспомощны в деле познания истины.
с.62. Этой низшей и подчиненной сфере «внутреннего» мира резко и отчетливо противостоит высшая и господствующая, субстациональная сфера души — сфера мысли.
с.64. Тождество… «сознания» и «предмета» есть слияние мышления и смысла.
Нельзя рассматривать мышление отдельно, а смысл отдельно, ибо тогда мышление будет дурным., субъективным, ограниченно личным мышлением, а смысл дурным, абстрактным, мертвым понятием. Вся критика формальной абстракции, данная Гегелем, покоится на необходимости сочетания, сращения, слияния этих, обычно отрываемых друг от друга элементов. Вся сущность спекулятивной мысли состоит в отказе от этого разрыва и в исповедании неразличимого единства мышления и смысла.
с.68. Для того, чтобы понимать Гегеля, необходимо сделать в душе некое творческое усилие, насыщающее мысль работой воображения: надо увидеть воображением то, что о чем мыслит душа.
с.72 Спекулятивная мысль дает душе счастье самоотречения, сохраняя ей лучшее из того, от чего она отреклась и уводя ее через сохраненное к совершеннейшему.
с.80 Гегель первый положил сущность реальности не в деятельности живой души (не в объективной функции субъекта), но в самом мыслимом содержании (в субъективности объекта), в сверхчувственном, разумно — определимом и устойчивом (несмотря на свой процессуальный характер) понятия, в смысле, возрождая традицию Платона и Аристотеля. Основной тезис его о «реальности мысли» имеет именно это значение: спекулятивная мысль есть сущность всякого бытия как такового. Или иначе: вещь в себе, абсолютная субстанция есть сам живой смысл. Возникает новое учение об объективности; но это уже не «объект — вещь», а «объективный смысл»; не объект, скрытый во мраке ирациональности, но «объективный разум». Абсолютное бытие, по замыслу Гегеля, имеет не структуру «души», во всей ее тррациональной сложности, но структуру «мышления»; и при том не мышления как «субъективно — человеческого» процесса, но мышления как сверхчеловеческого процесса в объективном понятии. Гегель принципиально не может признать иного бытия, кроме этого. Все сущее реально потому, что сущность его есть живой творящий себя смысл.
Ясно, что одним из наиболее сложных и чреватых затруднениями выводов на этом пути является необходимость придать тождеству спекулятивного мышления и субстационального бытия строго универсальное значение. В самом деле, если открывшееся обстояние есть действительно абсолютное тождество мысли и реальности, то говорить о какой — либоиной реальности становится невозможным. Все. что притязает на бытие или существование, должно или обнаружить в себе наличность спекулятивной мысли, или оказаться от своего притязания;
с. 81. Эмпирическое естествознание, несмотря на всю свою не философичность, обнаружило эту возможность; ибо, хотя оно изучает единичные и конечные, чувственные явления и вещи, однако задача его состоит в не в том, чтобы мыслить внешнее. Правда это, kh+%-(% не идет и не ведет дальше рассудочных понятий; но возможность спекулятивного претворения и оживления этих абстрактных всеобщностей была уже осуществлена в пределах логики. Таким образом, если абстрактное — формальное есть «истина» конкретного - эмпирического, то абстрактное — спекулятивное есть «истина» абстрактного — формального, и бездна между «внешним» и «внутренним», по видимому снимается. Это отношение, в силу которого одна сторона есть «истина» другой стороны, следует представить себе так, что первая есть истинная и подлинная сущность второй «скрытая», однако, в ней и не сразу доступная усмотрению и постижению.
с. 85. Человеческая душа не есть единственное лоно Понятия.
с. 97. Абстрактность, «пренебрегая» единичным и не спускаясь к нему, отворачивается от той «глубины», в которой понятие может обрести себя и оказывается бессильным постигнуть сущность жизни, духа, Бога и спекулятивного понятия. Всебщность становится все более поверхностной и бессодержательной.
с.135 Таковы категории «конкретно — эмпирического», «абстрактного — формального», «абстрактного — спекулятивного» и, наконец, «конкретного — спекулятивного».
…Вся лестница, состоящая их четырех ступеней, распадается на две части — низшую (познание «эмпирическое» и «формальное») и «высшую» (познание «спекулятивное»), причем истинное, спекулятивное познание осуществляет два состояния: «абстрактности» и «конкретности».
((Четыре уровня познания явно соответствуют четырем уровням мышления: «конкретное — эмпирическое» — соответствует мышлению дикого человека, для которого есть только то, что он видит;"; «абстрактное — формальное» — соответствует человеку разумному — верующему человеку, который может себе представить абстрактную угрозу кары господней; «абстрактное — спекулятивное — соответствует мыслящему верующему человеку, который может
абстрактно чувствовать свое назначение»; «конкретное — спекулятивное» — соответствует мышлению человека знающего цель своего развития, и на основе этого знания способен конкретно решать свои проблемы в соответствии со смыслом жизни.))
…Такой отчетливой, расчлененной схемы, состоящей из четырех ступеней, Гегель сам не дает и последовательно ее нигде не раскрывает. Особенно трудно найти у него зрелое расчленение двух видов «абстракции». И тем не менее, следуя его указаниям, вполне возможно установить природу «спекулятивной абстрактности».
с.136 «Спекулятивная абстрактность» есть тот способ познания, который определяется как «самозабвенное созерцание объективного понятия». Согласно этому, спекулятивное, созерцающее мышление есть именно тот путь, который открывает «абстрактно — спекулятивное» состояние самого предмета. Состояние самого предмета «абстрактно», во- первых, постольку, поскольку «форма понятия» составляет его стихию, его «элемент»: спекулятивному предмету свойственно быть мыслью и познаваться в мысли; однако оно является уже не «формальным» понятием со всеми его дефектами и пороками, а объективным, живым Понятием, со всеми его достоинствами и способностями. Состояние самого предмета «абстрактно», во- вторых, постольку, поскольку он еще не развернул в процессе самоопределения всего своего содержания и не стал еще «Идеею». ((Генетическая информация — мысль и сам познающий себя разум — человек станет идеей тогда когда осознает смысл существования всего, т. е. до перехода к конкретному осознанию, он находится на уровне абстрактного самопонимания.))
с.112 Понятию как таковому свойственна некая внутренняя диалектика: ему свойственно становиться во «внутреннее противоречие» с самим собою, разделяться на новые понятия исключающие друг друга. В этом его
универсальное, основное и специфическое свойство: нет понятия, которое не распадалось бы в самом себе на взаимно «отрицающие» друг друга образования. ((Последовательный перебор информации - может проходить только под нажимом необходимости, и отрицание неподходящей информации есть процесс мышления.)) …"Логическое противоречие» — это чуть ли не сущность всей философии.
с. 113 «Заслуга» Гегеля в том, что он открыл и навсегда утвердил эту «диалектическую природу философии." Долгое время считалось что в этом и состоит самое важное „открытие“ Гегеля; мало того, что чуть ли не вся сущность его учения сводится к культивированию логических противоречий. И доселе можно найти иногда мыслителя, поверхностно плененного этой своеобразной эстетикой „противоречия“: ему „нравится“ эта прихотливая и все же закономерная игра в разложение мысли, а в лице Гегеля он пытается найти себе собрата по бесплодному философствованию.
Вопреки этому необходимо установить, что „диалектика“ не есть ни главное, ни высшее достижение философии Гегеля; и что „отыскивание и культивирование логических противоречий“ никогда не будет делом его истинного последователя.
с.117 Диалектическое „движение“ не может быть пространственным уже в силу одного того, что спекулятивное понятие непротяженно: понятие не находится нигде и потому не может находиться в разное время в разных местах; оно не занимает собою никакой части пространства, а потому и не может занимать по очереди разные его части.
Пространственное движение есть, по Гегелю, низшая и, может быть, искаженная разновидность диалектического процесса.
с.119 Каждое спекулятивное содержание скрывает в себе известную совокупность признаков, или, если угодно, определений…- каждое содержание имеет больше этих определений…
Диалектический процесс состоит в прогрессивном раскрытии этих потенциально живущих, прикровенных определений. ((Спекулятивное — значит неоткрытое для разума свойство и причина познающей себя материи.))
с.120 …Раскрывая свои скрытые, латентные определения, Понятие начинает с самоотрицания и самораздвоения и кончает отрицанием этого самоотрицания и воссоединением раздвоенности. В этом
краткая схема диалектического процесса „метода“. Итак, всякое понятие страдает „внутренним противоречивостью“.
с.121 …Логическое „противоречие“ не есть обесценивающий порок, но достижение, повышающее истинность понятия. Правда, это достижение еще не окончательное, не высшее, не завершенное: высшее достижение состоит в устранении и преодолении противоречия; оно имеет раздвоенную природу, а воссоединенную и примиренную. Но это воссоединение и примирение возможно только в результате „противоречия“ как его заключение или итог.
Логическое, внутренние „противоречие“ есть необходимое и драгоценное состояние понятия: без него немыслим весь процесс диалектического развития.
…Логическое „противоречие“ осуществляется понятием, только как примиримое и ради примирения. Залог этого дан уже в том, что все „противоречие“ извлечено понятием из собственных недр, где оно и доселе скрывалось в завернутом виде. Внутренние „противоречие" не создано вновь
и впервые, а только обнаружено и положено в себе самим понятием.
…Говоря о противоречии и о законе противоречия, формальная логика имеет в виду ту особенность смысла, в силу которого он становится немыслимым, как только мышление пытается соединить в нем сразу два, исключающих друг друга смысловых обстояния. Как бы ни формулировать закон противоречия, — относить ли его к тезисам („два противоречивых тезиса не могут быть вместе истинными“), или к понятиям, и если к понятиям, то иметь ли в виду один признак („понятие не может сразу включать и не включать в свое содержание известный признак“), или два („два исключающих друг друга признака не могут входить в содержание одного и того же понятия“), — во всех этих формулах имеется в виду специфическая особенность смысла, присущая только ему, но ему присущая неизменно и неустранимо: смысловые элементы (признаки, понятия, тезисы) имеют свои
законы, по которым они обстоят, соотносятся м связуются; своеобразная определенность их содержания есть один из этих законов; способность к безусловной несовместимости составляет другой. Эта способность к несовместимости выражается опытно в том, что попытки объять несовместимые элементы единым актом, или помыслить их в двух последовательных актах, но отнести к единому логическому образованию , — систематически терпит неудачу. Никакие попытки не удаются здесь до тех пор, пока они производятся в актах чистого (т. е. абстрактного и безобразного) мышления; „определенность“ же смысловых содержаний (закон тождества), влекущая за собою их неизменяемость, делает невозможным „синтез несовместимого“ и в порядке последовательности.
Таким образом, противоречивость есть одна из специфических черт чистого смысла. Она существенна и характерна для него; но именно для него и только для него. Все то, что обстоит в иных категориях, а не в категориях чистого смысла — все это не подлежит закону тождества и закону
противоречия и не обнаруживает „безусловной несовместимости“. Вещи и образы, реальные свойства и душевные состояния, при всей своей взаимной враждебности, не подлежат закону противоречия и всегда могут обнаружить „условную совместимость“ в предметах и в актах. Закону противоречия подлежит только то, что подлежит закону тождества, и поэтому все, что не есть чистый смысл, должно быть признано неподлежащим закону противоречия.
с. 126 „Каждое конечное бытие и мышление есть противоречие“ и „нет ничего“, в чем бы его не существовало. Противоречие есть „корень всякого движения и жизни, всякого самодвижения“; оно составляет самый объективный момент жизни и духа, через который имеет бытие — субъект, личность и (все) свободное.
В таком использовании термин „противоречия“ не может иметь строгого, формального значения. Два элемента, стоящие в „противоречивом“ отношении, суть живые, или как Гегель выражается, „текучие“ элементы… ((Доступное сегодня всем понимание информации как в корне отличающейся от действительности по законам существования, дает возможность подивиться прозорливости философов, которые смогли оперировать тем, чего не были для многих поколений людей. К сожалению и сейчас нельзя утверждать, что это понимание доступное всеми. Видно только одного — неизбежность такого прозрения.))
с. 127 …Это означает, что всякий диалектический разрыв, по существу своему, исцелим…Расхождение спекулятивного Понятия на противоположные стороны составляет лишь первый собственно диалектический, этап всего процесса. …Дело в том, что разошедшиеся стороны не могут оставаться в состоянии взаимного отрицания и вражды. Если бы каждая диалектическая двоица сохраняла свое расщепление, то спекулятивная сфера подчинилась бы целиком эмпирическому закону абстрактности и дискретности; тогда оказалось бы, что хаос царит и в пределах Понятия, элементы которого пребывают в состоянии разобщенного множества. А это означало бы полную гибель, или, вернее, изначальное небытие спекулятивного предмета. ((Вот здесь и прокололись марксисты. Кастрировав диалектику — они впали в реальность, которая и свела их науку к примитивному мышлению по законам естественного отбора. Жертвами такого пренебрежения к мысли и оказались целые народы.))
Поэтому диалектическое „противоречие“ не только не может примириться, но не может не воссоединиться. Оно каждый раз и неизбежно восстанавливает свое единство.
Это воссоединение происходит так, что каждая из сторон „отрицает свое отрицание“, направленное на противоположную сторону, и это дает ей возможность направить свое отрицание на себя, как на отрицающую. „Отринутое отрицание“ не дает, однако, пустоты, или чистого, безрезультатного отсутствия: „негация негации“ порождает новый синтез, позитивный, творческий итог или „результат“. Поэтому Гегель называет эту вторую „негацию“ „совершенной“, „конкретной“, „бесконечной“, или „абсолютной“ негацией. Она совершенна потому, что приводит Понятие в высшее, совершенное состояние: „спекулятивное“ состоит именно в том, чтобы постигать „противоположное в его единстве, или позитивное в негативном“. Она конкретна потому, что именно через нее возникает „конкретизация“, т. е. сращение противоположных сторон, стоявших доселе во вражде и в отвлечении. Она бесконечна потому, что она возвращает Понятие через воссоединение к нему самому: Понятие, освобожденное от внутреннего раскола, вновь находит себя утвердившимся именно через преодоление угасшего внутреннего раздора. Наконец, она абсолютна, потому, что восстанавливает абсолютный строй и порядок, тот строй, при котором реальность едина и единственна, так, что ее единственность определяет закон ее внутреннего единства, а внутреннее единство питает и поддерживает ее свободу от всякого инобытия, т. е. ее единственность.
Отрицание отрицания, приводящее к отрицанию самого отрицающего как такового могла бы повести к чистому „ничто“ лишь в том случае, если бы оно имело рассудочный, формальный характер. …Но спекулятивное „отрицание отрицания“ имеет другую природу — живую, творческую, созидающую. …Это „отрицание“ есть по существу своему живое, творческое неприятие вовлекающее предмет, именно в силу этого, в живое, творческое приятие неприемлемого.
с.131 Диалектический разрыв заканчивается каждый раз достижением своей цели — спекулятивным сращиванием разошедшихся сторон, в котором обе стороны сохраняют и продолжают свою творческую жизнь.
…Каждое распадение увенчивается новым синтезом и новое распадение отнюдь не возвращает Понятие к старой непримиримости. Синтез, достигнутый после „противоречия“, настолько целен, настолько внутренне спаян и содержательно един, что возобновление диалектического процесса бессильно расторгнуть его на прежние элементы и вернуть к старому.
((Очевидно, что попытки вернуться в старое — не баловство недотеп, а смертельная угроза для народа.))
с.256 Сущность Божия — в свободе;
с.260 Свобода отрицательна, свобода творчества
положительна — обе бесконечны.
ум свободен потому, что познает все как „свое“ собственное видоизменение; …
с.267 … Борьба с объектом необходима духу для его освобождения… … ибо путь к свободе ведет только через смирение.
с.275 Разуму надлежит раскрывать и познавать лишь то, что разумно… Не все достойно разума и его мыслящей силы, ибо помыслить значит освободить…
с. 278 … Три великих этапа: этап „субъективного духа“, …разумная воля есть зрелый итог… этап „объективного духа“ …ищет духовности … в других людях и в природных условиях своей жизни (только дух народа в государстве) и этап „абсолютного духа“ абсолютное знание самой Истины.
…Разум, т. е. „интуитивное мышление“, для которого познать значит создать.
с. 292 Сращение или отождествление между „всеобщей волей" и „индивидуальной волей“ совершается дважды: первый раз в пределах „субъективного духа“ признание себя индивидуальной
свободной, волей и второй раз в пределах „объективного духа“ признает себя единою спекулятивной стихией народного духа.
с.296 …Дает свободу от себя ради народа.
с.297 Эмпирическое наблюдение… ослеплено внешней иллюзорностью… и гоняется за миражом…
с.300 Поэтому естественное право разумно.
с.306 …Право есть не что иное, как существование свободной воли.
с. 307 Такая воля есть субъективно созревшая „истина, самоопределяющийся разум, или добро.
с. 309 То, что справедливо, что разумно и ведет к свободе, что созидает действительное благо народа, … — свободная воля человека
с.310 Законы — это нравы в форме всеобщности, и народ который не умеет сообщать своим нравам эту форму или боится мыслить их, — находится в состоянии варварства.
с.312 „Каждый истинный закон есть свобода“…"Совершенное законодательство“, т. е. исчерпывающее все детали … чудовищно разрастается… становится недоступным для знания и усвоения; граждане перестают знать свое право, и „закон“ перестает быть их собственным законом: гибнет свобода повиновения.
с. 316 Великая мировая „комедия ошибок“ близится постепенно ко все разоблачающему концу: Разум примет все в свое первоначальное лоно.
с. 317 Человек если он не „личность“, не способен быть „правом“,…
с.323 … Предметом договора служит только то, что может . внешне и чуждо воле (единичная вещь) и стороны существуют друг для друга только в качестве собственников. Поверхностность этого волевого тождества делает договор неподходящей формой для всякого высшего нравственного состояния…
с.324 Воля оказывается способною к „неправде“…
с.325 Есть три основных вида „неправды „: ошибка, обман и преступление.
с. 327 Преступление состоит в том, что воля, нуждаясь во внешнем существовании (для того чтобы стать „идеей“) и достигнув уже в нем „вещной“ и „договорной свободы“, сама (в состоянии индивидуально -особенном) нарушает и попирает свою свободу в ее внешнем бытии.
с.329 … Всякое „право“, не согласное с этой духовной правотой, несет в себе зерно своей гибели.
с.329 Мораль есть истина абстрактного права, т. е. высшая, более свободная и более конкретная ступень в ряду правых состояний воли.
с.330 Моральная воля … она сохраняет также возможность падения и способность быть виновною; но творчество ее сосредоточено на том, чтобы выработать себе внутреннее совершенство — состояние
правое, свободное и целостноконкретное.
с.331 … Ищет ненарушаемого и всеобщего добра…
с.333 … И цель … всеобщеобязательную… тот кто нашел объективно верный предмет, само добро, нашел свой долг… Поэтому воля к добру, или правая воля, есть воля к долгу; Долг есть единственный и необходимый закон морали, и потому моральная воля определяет себя к тому, чтобы творить долг ради долга.
с. 334 Сила этого божественного совершенства гарантирует человеку осуществимость долга …
с.335 … Чем выше „добродетель“ души, тем более она достойна счастья. постулат высшей справедливости…
с. 336 …Чем более совершенна душа, тем менее она моральна.
с.337 …Мораль есть борьба, т. е. состояние дисгармонии… … обнаруживается, что целью морального человека является не столько добродетель сколько счастье: ибо добродетель, лишенная счастья, представляется неприемлемой…
с.338 Моральная душа влечется к счастью потому, чтодолга по частям …не может дать полного удовлетворения…
с.339 Религиозное обоснование долга повергает моральную душу в ложный круг и лишает ее автономного самоопределения… Мораль… совмещает в себе все недостатки и заблуждения рассудка…
с.341 Мораль понимает проблему этики как отыскание единого для всех жизненных случаев правила и мерила.
с.334 …Только очень неискусный или необразованный человек затруднится подобрать мнимые основания для своей мнимой правоты.
с. 347.. Мораль… есть форма жизни, уместная в обычном, банальном сознании, не восходящем к спекулятивному созерцанию.
с. 348 Тот, кто действует, тот приемлет вину и страдание…
с.349 …"Добродетель исключает невинность“.
с.350 Когда личный интерес насыщен субстациональной целью разума, когда он нашел в ней себя, тогда он прав и свободен …
с. 350 Совесть есть знание добра.
с.358 …Совесть сохраняет человеку его свободу.
с.374 „Нравственный дух“ есть не что иное, как „непосредственное единство субстаннции с самосознанием“.
с. 381 …"Народный дух есть знающее себя и желающее себя Божественное“.
с.381…Нравственность …добродетель индивидуума.
с.382 Если нравственность духовна, то духовность ее, прежде всего, едина, потом только множественна и, наконец, опять едина.
с.389 Человек должен отказаться во всех отношениях от эмпирического эгоцентризма и перестать дорожить „формальной стороной" своего „особенного“ существования.
с.394… Жить „по законам“ своего народа значит осуществлять „высшую энергию нравственной свободы“.
с.397 Лучшее воспитание есть то, которое делает человека „гражданином благоустроенного народа“, или, что тоже. „гражданином государства с хорошими законами“.
с.400 Храбрость есть „высшее отвлечение“ свободного духа „от всех особенных целей“, владений, наслаждений и жизни“, совершаемое человеком ради своего народа, ради „, „истинной абсолютной конечной цели — суверенитета Государства“.
с.408 …Творить политику, значит „жить со своим народом и ради своего народа“…
с.411…Дух народа „нравственность“, а жизненная форма „государство“.
с.413 Именно „нравственное“ составляет „абсолютную связь народа“ и отпадение этого „элемента“ развязывает конкретность, распыляя ее на „абстрактных“ единичности. …Зрелость народного духа измеряется именно совершенством его государственного устройства, а государственное устройство определяется именно свойствами народного духа.
с. 426 …"До тех пор, пока истинная религия не выступит в мире и не сделается господствующей в государстве, истинный принцип государства не осуществится в действительности“.
с.426 Дело церкви — веровать в Сущность; дело государства — мыслить Сущность …творить ее осуществление.
с.431 Семья есть „естественная“ и наименьшая форма „нравственной субстанции“.
с.431…"Чувства“ - любви (дефект мысли),…
с.432 Нравственная природа брака состоит в сознании конкретного единства мужа и жены как субстациональной жизненной цели; естественному влечению предназначено погаснуть в удовлетворении, а духовной связи -вступить в свои субстациональные права.
с.433 …Воспитание состоит в постепенном подъятии „всеобщего“ в сознание и волю детей, причем „устрашающее“ действие наказания должно сломить их естественное своеволие и приучить их к первоначальному самоотречению.
с.439 Законодательная власть ведает созданием новых законов и самыми общими „внутренними обстоятельствами“, определяя как-то, что гос-во представляет индивидум (частно-правовые законы, права корпораций и гос-е устройство в целом), так и обязанности подданных по отношению к гос-ву (денежные взносы и личные услуги). В осуществлении этой власти участвуют монарх, правительство и сословия.
Участие сословий в законод-ве необходимо не потому, что народ будто бы лучше всего знает свое благо, или больше всего желает его. Напротив, та часть граждан, которая обычно назыв-ся народом, отлич-ся как раз тем, что она не знает чего хочет и тем более не знает, чего желает Разум: такое знание есть плод глубокого познания и прозрения, которая не есть дело народа. Нет сомнения, что высшие долж. лица по необходимости имеют более глубокое и обширное знание природы, учреждений и потребностей гос-ва, а также большую способность и привычку к этим делам и могут сделать лучшее и без сословий; что же касается доброй воли, то это лишь черни свойственно предполагуть у прав-ва злую или добрую волю. Скорее следует ждать, что сословия внесут в гос-е дела свой частный и особенный интерес в противоположность всеобщему. Участие сословий в гос-ве необх-о потому, что этого требует субъективная формальная свобода граждан: необходимо, чтобы граждане сами участвовали в ведении гос-х дел, внося в него свое сознание, убеждение и волю, чтобы они жили в зак-х гос-ва своим знанием, советом и решением, осуществляя этим субъективный момент всеобщей свободы.
Освобождающее значение представительства расширяется от того, что в его публичных обсуждениях открыто формулируется публичное мнение, впервые созревающее до истинных суждений о гос-ве и правительстве. Обычно обществ-е мнение смешивает в себе истинное и субстанциональное, т. е. вечные принципы добра и справедливости, с ограниченностью и кривосудом здравого челов-го рассудка, или, еще хуже, с произволом субъективного своеобразия. Поэтому оно заслуживает настолько же „уважения“ настолько и „презрения“, ибо существенная основа духа лишь слабо и затемненно просвечивает в эмпирические предрасудки толпы. Вот откуда проистекает необходимость свободы слова и печати и необходимость их полицейского судебного ограничения.
Таково внутреннее устр-во гос-ва как индивид-го политического организма.
с.443 …"абсолютное госудаpство“ как состояние состояние сознательной воли…"смысл человеческой жизни» есть не пpосто осуществление и pазвитие антpопомоpфных сил: pазум человека есть Разум Божий и сущность человеческого духа есть божественный Дух. Поэтому пpедел человека совподает с пpеделом Бога в миpе…
с.444…Зpелый обpаз «госудаpства» должен быть целостным осуществлением «конкpетной» нpавственности… ее основная сущность состоит в том, что душа человека, достигнув абсолютно — pеального единенобытия с Абсолютным, познает себя в метафизическом тождестве с дpугими людьми; для нpавственно пpозpевшего ока души — за видимыми pазличиями и особенностями людей обнаpуживается твоpчески несущая их субстациональная Всеобщность, жизненно объединяющая всех людей как свои единичные модификации; это нpавственное
пpозpение становится достоянием всех людей, так что каждый видит в каждом жизнь единой и общей Субстанции…Общество людей как «обpаз» нpавственного оpганизма осуществляется только чеpез целостное пpеодоление эмпиpической стихии чувственного pазъединения, свойственной земному существованию людей.
с.454…Встpеча человека с человеком в естественном состоянии есть пеpвый духовный уpок; встpеча семьи с семьей в гpажданском обществе — втоpой; Встpеса госудаpства с госудаpством — тpетий.
с.455 …"Госудаpство наpодов» или «миpовая pеспублика" суть «пустые» абстpакции, лишенные всякой «нpавственной жизни» и пpиводящие к «безобpазности космополитизма».
© Беляев М. И., «МИЛОГИЯ», 1999-2006г.
Опубликован: 13/04/2006г.,
Сайт ЯВЛЯЕТСЯ ТВОРЧЕСКОЙ МАСТЕРСКОЙ АВТОРА, открытой для всех посетителей.
Убедительная просьба сообщать о всех замеченных ошибках, некорректных формулировках.
Книги «Основы милогии», «Милогия» могут быть высланы в Ваш адрес наложенным платежом,
URL1: www. milogiya2007.ru e-mail: milogiya@narod.ru
Архив 2001 г:URL1: www.newnauka.narod.ru Архив 2006 г: URL1: www. milogiya. narod.ru